C 8 по 10 июля Москву посетила группа паломников из Вероны, среди которых был священник Джузеппе Вантини — настоятель прихода Св. Луки в Вероне и постулатор процесса беатификации священника Бернардо Антонини. В Москве о. Джузеппе встретился с членами «Ассоциации друзей дона Бернардо» и рассказал о том, как идёт процесс беатификации.

— Отец Джузеппе, расскажите немного о себе нашим читателям.

— Мне уже 75 лет, 49 из них я — священник. Почти 18 лет я служу в приходе св. Луки в Вероне. До этого 10 лет был настоятелем в Ка ди Давид, городке близ Вероны. 20 лет жизни я посвятил работе в семинарии: 10 лет в малой, и 10 лет в высшей духовной семинарии веронской епархии. Был диоцезиальным ассистентом «Католического действия». Между работой в младшей и высшей семинариях я несколько лет был секретарем Слуги Божиего епископа Карраро. В настоящее являюсь постулатором процесса беатификации дона Бернардо Антонини. Не знаю, почему именно я — может быть, потому что я был знаком с доном Бернардо, а может и благодаря тому, что у прихода, где я служу, сложились особые, богатые связи с русскими католиками: российский период жизни дона Бернардо играет важнейшую роль в процессе его прославления.

— Вы были знакомы с доном Бернардо при его жизни. Какие вас связывали отношения?

— Мои отношения с доном Бернардо начались еще когда я поступил в семинарию, потому что он был, как у нас говорят, «ассистентом» нашего класса. И когда я был вице-ректором и преподавателем в младшей семинарии, он тоже там преподавал, поэтому мы были в постоянных и очень хороших отношениях. Позже, когда я перешел работать в высшую семинарию, он преподавал в богословском институте, поэтому наши отношения не прерывались. Уже служа в России, он регулярно звонил мне: обычно просил принять кого-то из русских священников.

Отдельная история — это отношения дона Бернардо с приходом св. Луки, где я служу, поскольку именно туда он приезжал служить по выходным все пять лет, пока работал в семинарии. Дон Бернардо познакомил меня с множеством русских священников — всем моим знакомствам в России я обязан дону Бернардо.

Случилось так, что когда дон Бернардо умер, его тело было выставлено для прощания именно в приходе св. Луки. Вообще-то это должно было происходить в семинарии, но она была закрыта на пасхальные каникулы, и выбрали приход, с которым были связаны многие годы его жизни.

— На каком этапе сейчас находится процесс?

— Сейчас продолжается епархиальный процесс подготовки к беатификации о. Бернардо, который начался 11 февраля 2009 года.

Если говорить о последних событиях, то 2-10 июня мы побывали в Караганде. Там мы встречались с епископом Яном Павлом Ленгой, с греко-католическим священником, четырьмя епархиальными священниками и несколькими мирянами. Все собранные нами там свидетельства очень богаты. Как и всегда, когда речь заходит о доне Бернардо, люди подчеркивают три факта: постоянная улыбка и неизменная доброжелательность к людям, в его руках всегда был св. Розарий, и, наконец, — его неразрывная связь с Евхаристией. Это говорили все, с кем мы встречались.

В Вероне на процессе было заслушано уже 44 свидетеля: 37 итальянцев, остальные — иностранцы: прежде всего, митрополит Тадеуш Кондрусевич, который специально для этого приезжал в Верону, и несколько священников, учившихся или работавших в семинарии, которую возглавлял дон Бернардо.

— В чем заключается Ваша роль как постулатора этого процесса?

— Моя задача как постулатора — собрать всю документацию, письменные и устные свидетельства, чтобы предоставить их епископу. Постулатор обязан принести присягу, что не станет оказывать давление на свидетелей ни за, ни против вопроса о беатификации. Сам постулатор не участвует в снятии показаний на процессе. Но в конце он читает все собранные показания и решает, какие вопросы должны быть рассмотрены более подробно, и должны ли быть привлечены дополнительные свидетельства.

Мы собрали уже огромное количество документов, которые нужно перевести в электронную форму. Помимо собственно документов процесса есть еще около 50 свидетельств разных людей, которые хотят рассказать о своих встречах с доном Бернардо, и которые технически не входят в процесс. Мы также получили сведения о некоторых благодатях, полученных по заступничеству дона Бернардо, и которые, следует подчеркнуть, не являются чудесами.

Вообще процесс дона Бернардо — достаточно сложный, потому что его деятельность проходила не только в Италии, но и в России, и в Казахстане, и потому времени для сбора свидетельств требуется намного больше, чем, скажем, в случае обычного епархиального священника в Италии. И надо сказать, тут есть в некоторой степени ваша вина, потому что Россия пока сильно отстает в сборе свидетельств. Не просто воспоминаний и впечатлений о встречах с доном Бернардо, но именно официальных канонических свидетельств. Поэтому одна из целей моего визита — узнать хотя бы предположительно, когда можно ожидать завершения этой стадии процесса в России.

— Сколько всего процессов канонизации идет в веронской епархии? Можно ли говорить о чем-то общем в них, о каком-то общем образе святости?

— Недавно завершился процесс епископа Джузеппе Карраро. Также завершился процесс одного веронского мирянина, который основал ассоциацию мирян, заботившуюся о третьем мире. Сейчас идут процессы дона Бернардо и монсеньора Боззио. С одной стороны это очень похожие священники, с другой стороны — очень разные, потому что монс. Боззио всю свою жизнь прожил в Вероне и обладал особой литургической и святоотеческой духовностью. Дон Бернардо же, хотя и происходил из тех же кругов, отличался именно своей особой открытостью всему миру.

Общее, которое бросается в глаза в этих процессах — это евхаристическое и марианское благочестие. Эти два качества роднят людей в остальном очень разных.

— Какую роль в процессе играет российская часть жизни дона Бернардо?

— Последние годы жизни всегда оказываются фундаментальными в процессе, и в данном случае это особенно верно. Потому что, хотя миссионерское рвение было всегда присуще дону Бернардо, оно поистине взорвалось, когда он приехал в Россию.

В этой связи интересно упомянуть одну находку: мы обнаружили его слова в журнале малой семинарии, где он преподавал в 1964 году. Он написал: мы начинаем новый учебный год, и поручаем его Пресвятой Троице и Богородице Фатимской, ради обращения России и Китая. То есть, очевидно, что он жил этим намерением больше, чем за 20 лет до того, как смог лично приехать в Россию.

Глядя на последние годы жизни человека, можно глубоко понять его веру, богословские и моральные добродетели — героическая степень которых и должна быть доказана на процессе. В случае дона Бернардо важный факт — то, как он умел использовать средства, которые проходили через него. Это были огромные суммы, но они не «прилипали» к нему. Он помогал людям не глядя — католик перед ним или мусульманин, но всем являл любовь Христову.

Еще одна вещь, на которую я обратил внимание: любое поручение, которое он получал, он принимал полностью — душой и телом, и буквально жил им до конца. Каждое задание, которое давал ему епископ, становилось для него буквально самой его жизнью.

Если был у него важный недостаток — это то, что он не давал себе отдыха. Многие отмечали, что он никогда не переставал быть священником: в Вероне на бензоколонке он мог расспрашивать работников, праздновали ли они Пасху, когда в последний раз были в храме, исповедовались, причащались и т.д.

— Какие плоды, как Вам кажется, его деятельность в России принесла для веронской епархии, для Церкви вообще?

— Плоды деятельности дона Бернардо должны быть очевидны прежде всего вам, живущим в России. Когда я слышу о том, сколько он успел сделать, и вижу, сколько людей продолжают дела, начатые им, то понимаю, что это, безусловно, плоды, у которых есть будущее.

Если говорить о его деятельности в Вероне в последние годы жизни, то его визиты всегда поддерживали энтузиазм среди многих священников и верных. Когда он приезжал в отпуск, это только называлось отдыхом: он ездил по приходам и рассказывал людям о том, что происходит в России, пробуждая тем самым интерес к миссионерской деятельности.

Если материальный знак что-то значит, то тот факт, что мы продолжаем собирать средства — и в частности пожертвования на Мессы — для России, и то, что это составляет заметную часть деятельности веронской епархии, уже говорит сам за себя.

— Какие формы почитания кандидата к прославлению уместны теперь на данном этапе процесса?

— Не может быть никакого публичного культа, однако возможна молитва по заступничеству отца Бернардо. На кладбище, где покоится его прах, есть ящик, куда можно опускать записки с просьбами. Как я уже сказал, мы имеем свидетельства о некоторых благодатях, полученных по заступничеству дона Бернардо.

В Казахстане имя дона Бернардо носит катехитический центр. Это была спонтанная реакция: поскольку центр открывался в год его смерти, то когда решался вопрос о названии, ответ пришел сам собой.

— Были ли во время процесса встречи, которые произвели на Вас особое впечатление?

— Для меня очень важной была встреча с имамом, мусульманским священнослужителем, который назвал дона Бернардо «своим братом», и сказал, что по его мнению дон Бернардо «вошел в небо со своим крестом». Он также назвал дона Бернардо человеком Слова, потому что он всегда имел при себе Библию, и настоящим свидетелем веры, человечности и экуменизма, отмеченных огромным вниманием к каждому, кого он встречал.

Информационная служба Архиепархии Божией Матери в Москве